|
4.9.2008 03:40 Общество & Стиль жизни
НИДЕРЛАНДЫ: Миссия Церкви в либеральной стране.
Когда я ехал в Нидерланды, меня терзали не очень приятные мысли о грядущей встрече с самой либеральной европейской страной. Сознание рисовало довольно неприглядный образ «типичного» голландца как некоего представителя известных «меньшинств», «наслаждающегося» гашишем и марихуаной и планирующего окончить свой жизненный путь в «клинике смерти» (с помощью эвтаназии). Реальность, к счастью, оказалось не столь удручающей. Да, в Голландии легально практически все: однополые «браки», легкие наркотики, проституция, порнография, эвтаназия и аборты. Но это вовсе не означает, что голландцы поголовно практикуют столь чадящий либерализм. Кроме того, многое зависит от того, в какой части страны вы живете. Мне в основном пришлось жить на самом юге Нидерландов – в спокойном и консервативном Маастрихте, живописно расположившемся на берегах реки Маас, величественно несущей свои воды из Бельгии и восточной Франции к Северному морю.
Справка. Королевство Нидерланды – страна на побережье Северного моря. Площадь – 41,5 тыс.км2, население – 16,4 млн. человек. Официально столицей является Амстердам, но парламент и правительство находятся в Гааге. Большинство верующих – католики и протестанты. При этом более 40 % населения заявляют о том, что они не принадлежат ни к какой религии.
Говорить о православном присутствии в Голландии до начала XX века можно только как об отдельных эпизодах. Пожалуй, наиболее значимы следующие из них. В 1763 году был основан приход святой Екатерины в Амстердаме. В начале XIX века в Гааге была открыта церковь для русской царевны Анны Павловны, вышедшей замуж за короля Вильгельма II. После смерти Анны Павловны в 1865 году православные приходы в Нидерландах постепенно угасли, главным образом из-за незначительного числа прихожан. И только большевистский переворот 1917 года, изгнавший из России миллионы православных, положил начало созиданию голландских православных общин. В 1922 году русские эмигранты основали в Гааге приход во имя святой Марии Магдалины.
Начало непосредственно «голландского» Православия можно отнести к 1940 году, когда иеромонах (а с 1966 года и до своей кончины в 1976 году – епископ) Дионисий (Лукин) принял в Православную Церковь двух католических монахов – Иакова Аккердейка и Адриана Корпораала. Позже оба голландца приняли священный сан и основали в Гааге голландскоязычный приход и монастырь во имя святого Иоанна Крестителя. Иаков окончил свою жизнь в сане архиепископа Московского Патриархата, Адриан – в сане архимандрита. Отцом Адрианом была проделана большая и кропотливая работа по переводу богослужебных книг с греческого на голландский. Этим переводом до сих пор пользуются те общины, в которых службы ведутся на голландском языке.
Сегодня в Голландии более 30 православных приходов и три монастыря.
Маастрихт: приход монахини Марфы.
Маастрихт всегда будит во мне воспоминания. Радостные и не очень, добрые и ворчливые. Мне с теплотой вспоминается живая атмосфера моих магистрантских будней в Маастрихтском университете, спокойные прогулки в городском парке, размышления на берегу реки. Именно с Маастрихта началось мое знакомство с голландским Православием. Или, точнее, с отдельными его представителями.
В принципе, говорить о православной жизни в сегодняшнем Маастрихте можно лишь с известной долей условности: община, официально основанная в 1976 году, переживает не лучшие времена. Литургии, как правило, совершаются по субботам, да и то раз в месяц. Служить приезжает духовенство из Девентера или Брюсселя (Бельгия). На службах, по крайней мере в те дни, когда я их посещал, было немногим более десяти человек. Служат обычно по-голландски. Юрисдикционно приход относится к Экзархату приходов Русской традиции Константинопольского Патриархата (что на рю Дарю в Париже).
В чем же причина явного упадка маастрихтского прихода – единственного во всей южной голландской провинции Лимбург? Конечно, любое суждение на сей счет будет субъективным и может оказаться ошибочным, хотя, как мне представляется, есть доля истины у тех, кто утверждает, что «камень преткновения» – это весьма специфические воззрения и непростой характер монахини Марфы (Смитс), фактической старосты прихода и владелицы церковного здания.
Да, именно так – владелицы. Церковь размещается на первом этаже трехэтажного дома на Синт Маартенслаан. Дом принадлежит монахине Марфе и архиепископу Гавриилу (де Вильдеру), управляющему Экзархатом приходов Русской традиции. Хороший, со вкусом обставленный дом, с множеством икон и книг. В нем я прожил чуть больше месяца: монахиня Марфа предоставила мне комнату (за сравнительно небольшую плату), пока я искал подходящее жилье на время учебы. Много раз я беседовал с инокиней на духовные и светские темы. И был немало удивлен резкостью суждений, безапелляционностью выводов, отсутствием ожидаемого мной спокойствия и душевной теплоты (которые, как мне казалось, должны были возрастать у человека, давшего монашеские обеты). Кроме того, меня до глубины души поразила неприязнь монахини к Московскому Патриархату и России, а также странные попытки оправдать голландские порядки, в том числе сверхлиберальное законодательство. Не знаю, чего здесь было больше: голландского «патриотизма» или своеобразного взгляда на вопросы политики, морали и нравственности, культивируемого отдельными представителями Экзархата русских приходов.
Впрочем, Маастрихт – это, скорее, исключение, чем правило в жизни голландского Православия наших дней. Путешествуя по Нидерландам, я встречал примеры совсем иного рода. Я видел динамично развивающиеся общины. Я ощущал открытость и искренность священнослужителей, доброту, гостеприимность и радушие православных мирян.
Амстердам: миссия двуязычного прихода.
Амстердам во время проповеди за литургией
От Маастрихта до Амстердама всего два с половиной часа пути на скором поезде. Нидерландская столица встречает приезжих суетой и многоязычными толпами. Здесь надо быть настороже: на вокзале и в его окрестностях вовсю орудуют карманники, опустошая бумажники зазевавшихся туристов. Профессиональные нищие более деликатны, но весьма настойчивы: они охотно просят милостыню на нескольких европейских языках. Правда, русский большинство из них еще не выучило.
Православный приход во имя святителя Николая Чудотворца, что на улице Лайнбаансграхт в центре Амстердама (примерно в получасе ходьбы от вокзала), – один из самых больших в Голландии. Большой трехэтажный комплекс с гостиницей, кухней, подсобными помещениями и, самое главное, просторной церковью был куплен в 2006 году. Раньше там располагался католический монастырь, закрытый из-за отсутствия монашествующих.
Появление прихода Московского Патриархата в Амстердаме относится к 1974 году. Большую роль в его становлении сыграл Алексий Фоогд – преподаватель славистики Амстердамского университета, принявший Православие в 1967 году. В 1974 году Алексий Фоогд был рукоположен в диаконы, в 1978 году – в священники. С самого начала, по инициативе отца Алексия, приход был задуман как русско-голландский, открытый для представителей всех культур. В то время это был единственный приход в Нидерландах, где службы проходили на двух языках – голландском и церковнославянском.
С 1990 года отцу Алексию помогал на приходе священник Сергий Овсянников, который и стал новым настоятелем после кончины отца Алексия в 2002 году.
Справка. Протоиерей Сергий Овсянников родился в 1952 году в Ленинграде. Учился в Ленинградском государственном университете, служил в армии, работал на кафедре физики Земли Научно-исследовательского физического института. В 1980 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию. Через шесть лет окончил полный курс семинарии и академии.
Отец Сергий мечтал стать преподавателем богословских дисциплин.
– Да, осуществить свою мечту мне удалось, но, к сожалению, преподавателем я был недолго, около года, – рассказал мне отец Сергий. – Дело в том, что в 1986 году я женился на Алене (матушке Елене), а она была гражданкой Голландии. Это расценивалось как неверноподданнический шаг. Формально меня не уволили, но не оказалось часов для преподавания.
Какое-то время Сергий Овсянников сидел фактически без работы, так что с преподавательской карьерой пришлось распрощаться. А в декабре 1987 года митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (ныне – Святейший Патриарх) рукоположил его в диаконы, направив в поселок Вырица. После двухлетнего служения в Вырице отец Сергий получил приглашение от англикан на стажировку в их колледж в Лондоне.
– Возникла проблема, – вспоминает отец Сергий. – Советские власти меня отпускали, но при условии, чтобы я оставил паспорт и уехал бы насовсем. Меня это не устраивало. К счастью, помог митрополит Филарет (Вахромеев) – он был тогда председателем Отдела внешних церковных связей. Владыка смог уладить какие-то моменты. Я ему чрезвычайно благодарен, ибо в противном случае моя жизнь, наверное, сложилась бы иначе.
В 1989 году диакон Сергий уехал на «туманный Альбион». Там же, на английской земле, ему было суждено стать священником. Иерейскую хиротонию в сентябре 1990 года совершил митрополит Сурожский Антоний. За рукоположением последовало недолгое служение в лондонском соборе Успения Божией Матери и Всех святых, после чего владыка Антоний, по благословению Патриарха, направил отца Сергия в Амстердам.
– Помню, когда я приехал сюда, сразу же подумал: ну, хорошо, годика два здесь можно провести. Но едва ли более. Что здесь делать? Отец Алексий был тогда в достаточно хорошем физическом состоянии. Приход маленький, на службах обычно присутствовало человек пятнадцать. Я не видел для себя активной роли. И без русской культуры мне все-таки было тяжело. Мне очень многого не хватало. Мне не хватало живого обсуждения вопросов веры, культуры, истории. Ведь я вырос в такой среде, где эти обсуждения, лекции, семинары играли существенную роль. Это и было жизнью: обсуждения, поиск ответов на какие-то вопросы. Традиция Русской Православной Церкви очень богата, но мы так мало ее используем!
– Но как же получилось, что вместо планируемых двух лет вы живете здесь почти двадцать?! – поинтересовался я.
– Внешний фактор – развал СССР – сыграл большую роль, – ответил отец Сергий. –Открылись границы, многие люди бросились сюда. И вот эти люди стали приходить к нам один за другим с просьбой помочь найти работу. Дело в том, что тогда был издан фальшивый справочник, в котором указывалось, что в Голландии принимают рабочих на сезонные работы по уборке тюльпанов. Жертвы обмана платили деньги, их сюда переправляли, а потом бросали. Они ночевали день-два на вокзале и шли к нам… Помню, приходит дяденька из деревни и говорит: «Батька, Христом молю, помогите найти работу». – «Ну, хорошо. Ваша специальность?» – «Я баранку кручу!» – «Так все здесь баранку-то крутят. А на каких языках говорите?» – «На русском и немножко на украинском». Я ему объясняю, что шансов на работу никаких нет. А он в ответ: «Ну, отец, напишите тогда справочку для жены, что я здесь был. Она же меня валенком пристукнет, если вернусь назад без всякого заработка…». Я, действительно, написал ему справку.
– За эти годы слово «отец» перестало для меня быть абстрактным, – подчеркивает батюшка. – Я понял, что есть люди, для которых я действительно как отец. Приход стал расти, причем к нам шли и русскоговорящие, и голландцы. Я проводил с людьми много времени, беседовал с ними. Я помогал им, а они помогли мне. Они помогли мне понять, что священник – это человек, который сослужит и сострадает… Помню один чудесный случай: в первом часу ночи мне позвонила женщина и кричит в трубку: «Отец Сергий, у меня мышка на кухне, что мне делать?» Первая мысль, была, конечно, ответить так: «Половина первого ночи! Дайте мне в конце концов отдохнуть. Какое вы имеете право?» На этот вопрос ответ пришел сразу: вот именно – право, потому что ты – отец. Кому еще она может позвонить? Не обязательно ведь ехать ловить эту мышь. Этой женщине просто хотелось быть услышанной, как и многим другим.
Справка. С 1990 года приход святителя Николая Чудотворца вырос более чем в десять раз. В настоящее время воскресные литургии посещает 150–180 человек. Среди них люди самых разных национальностей: русские, голландцы, белорусы, грузины, украинцы. В церкви, помимо настоятеля, служат иеромонах Серафим (Стандхардт), протоиерей Антоний дю По, диаконы Джон Сьютер и Хилдо Бос.
– Мне кажется, «скачок» в численности прихода произошел где-то в 1995 году, когда мы впервые приобрели в собственность храм, – сказал отец Сергий. – Конечно, был приток русскоязычных, но мы не делим приход по национальному признаку. Ведь в Православие приходят все: голландцы, англичане, французы, немцы…
Решение о покупке самого первого здания принималось непросто. Хотя к середине 1990-х приход вырос до 45 человек, миллионеров среди них не было. Но зато были вера и упование на Божию помощь. Общине удалось приобрести бывший протестантский храм на Керкстраат. Это была типичная голландская церковь, плотно зажатая домами, с двумя жилыми этажами, пристроенными сверху.
– Конечно, пришлось заключать договор с соседями сверху, – заметил отец Сергий. – Суть была в следующем: они не шумят в субботу вечером и в воскресенье утром, а мы проводим меньше богослужений среди недели. Какое-то время договоренность нас устраивала, но потом обстоятельства изменились. Кроме того, через пять-шесть лет пространства в храме стало не хватать, хотя вначале казалось, что будет пусто.
В 2006 году община приобрела уже упоминавшийся католический монастырь на Лайнбаансграхт (в районе, называемом Иордан), заплатив за него полтора миллиона евро. Сумма для прихода немалая.
– Это по крупицам собранные деньги, – объяснил отец Сергий. – Плюс заем в банке, который мы будем выплачивать около 25 лет. Деньги жертвовали и наши прихожане, и друзья прихода. Одна русская женщина пожертвовала 10 тысяч, а один англичанин дал 20 тысяч. Это вселило в нас надежду.
Амстердамский приход сохраняет свой двуязычный характер. В первое и третье воскресенье месяца литургии служатся на церковнославянском, во второе и четвертое – на голландском. В великие праздники служба совершается на обоих языках. Славянский язык помогает эмигрантам из Восточной Европы чувствовать атмосферу «своей» церкви. Голландский делает Православие более открытым для местных жителей, затушевывая представление о Православной Церкви как «иностранной».
В свое время община сделала важный миссионерский шаг: в центре города, в доме отца Алексия Фоогда, был открыт Православный информационный центр. В первую очередь для тех, кто интересовался религией в целом и Православием в частности. Дежурные центра принимали посетителей (а зайти мог любой человек), отвечали как на самые простые (к примеру: «Можно ли православному духовенству жениться?»), так и на более изощренные вопросы – об иконопочитании, о почитании Богородицы и святых. Если интерес к Православию у посетителей центра не угасал, то их направляли к священникам – для более глубоких, обстоятельных бесед. Эти беседы могли продолжаться многие месяцы и даже годы.
– Мы объясняли сущность Православия. Это было особенно важно для тех, кто желал присоединиться к Православной Церкви, – сказал отец Сергий. – Разбирали вопросы о Вселенских Соборах, о канонах, Священном Писании, таинствах и так далее. Хорошо, если за вечер успевали разобрать один пункт. А одного человека я два года готовил к принятию Православия. И он его не принял!
– Но почему?! – не удержался я от вопроса.
– Дело в том, что когда я приступаю к этим беседам, когда у человека возникают вопросы, я не говорю сразу, что готовлю его к принятию Православия. Мы никого не принуждаем. Я обычно подчеркиваю: если тебе интересно, я буду объяснять, а решение ты примешь позднее, сейчас мы говорим не о решении; если ты хочешь знать красоту Православия, то о ней мы и будем говорить. И мы говорили. После двух лет этот человек сказал: «Да, я все это осознаю, но меня не поймут родственники. Теперь я должен объяснить им». Не знаю, что он делал, но, появившись через восемь лет, он сказал: «Вот теперь я готов». Он принял Православие через десять лет.
– Существует ли информационный центр в настоящее время? – поинтересовался я.
– Да. Сейчас он находится при храме, – ответил отец Сергий. – В чем есть свои плюсы и минусы. Плюс в том, что человек, как бы «случайно» зашедший на литургию, может заглянуть в этот центр и получить какую-то информацию. Плюс в том, что мы смогли объединиться с книжной лавкой. Плюс еще в том, что после литургии я обычно остаюсь там до четырех часов. И очень часто один из первых моих вопросов пришедшим: «А читали ли вы Евангелие?». Если в ответ слышу рассуждения, что вот, мол, дома у меня есть молитвослов, то я отправляю в книжную лавочку и говорю: «Если нет денег, берите бесплатно, потом разберемся. Прочтите сначала Евангелие, и тогда будем говорить». Минус: центр все-таки на нашей территории, на территории храма. Так что приходящим надо приложить определенное усилие, чтобы сюда попасть.
Информационный центр – это, конечно, лишь одно из направлений деятельности амстердамской общины (хотя, как мне подумалось, крайне важное с миссионерской точки зрения). Кроме того, при приходе работают воскресная школа, библиотека, библейский и катехизический кружки. Вполне обыденными и, по мнению настоятеля, очень полезными являются выезды на природу – на приходские уикенды. Приход также участвует в социальных и благотворительных программах, проводимых совместно с представителями других конфессий.
– К примеру, раз в неделю в храме раздают продуктовые посылки для бедных, – говорит отец Сергий. – Раздачу организуют протестантские церкви, а мы предоставляем помещение и двух-трех помощников-добровольцев. Милосердие надо воспитывать; и надо видеть этих нищих, которые действительно нуждаются в помощи.
Но от чего-то мы отказываемся, – продолжает отец Сергий. – От того, что принять не можем. К примеру, католики приглашали нас участвовать в религиозной процессии по каналам Амстердама. Мы ответили «нет», объяснив, что во время этой процессии будет выноситься облатка, то есть святые дары, а, с нашей точки зрения, святые дары на всеобщее обозрение не выставляются, у нас другое видение на сей счет. Конечно, мы открыты городу, открыты другим церквям. Мы готовы с ними встречаться, обсуждать различные проблемы. Не отказываясь при этом от принципиальных для нас позиций по определенным вопросам.
– Что касается отношения к нам со стороны государства, то оно предельно нейтральное, –отметил отец Сергий. – Давления нет, но и помощи тоже… Отношения с другими православными юрисдикциями вполне нормальные. Да, были попытки нас перессорить, но, к счастью, мы смогли их пресечь. Голландия – маленькая страна, и если православные здесь рассорятся, то это будет смерти подобно. Мы понимаем, что в чем-то расходимся с Парижем, но ведь мы не сомневаемся в их православности, речь идет о другом. Все-таки должна существовать некая шкала ценностей. И на этой шкале единство во Христе для нас на первом месте.
Православие • RUS Media
|
